Стать букетом

The Rose Has Teeth in the Mouth of a Beast.

(Людвиг Витгенштейн, «Философские исследования»)

Упаковочная плёнка

Приветствуем тебя, солнце!

Рады увидеться снова. Пока мы вконец не облетели и не высохли, спешим рассказать тебе, что узнали удивительное: не только нас собирают в букеты; ходячие растения и сами становятся букетами — иногда. Но обо всём по порядку: цветок за цветком.

Цветок первый. По отдельности и вместе

Нас вынимали по одному — выбирали особенных среди стеблей собратьев и складывали на что-то шуршащее и блестящее.

Путь наш начался не здесь. Раньше у нас были корни, и корни были в почве, и это было правильней всего. Некоторые из нас познакомились уже тогда — гипсофилы и нарцисс видели друг друга на соседних грядках, тюльпаны тоже росли неподалёку, а вот с хризантемами все встретились только тут — их привезли из другого места.

Тут — это на полках в сосудах с водой, справа, слева, выше, ниже — везде. Стало теснее, но интереснее — столько новых знакомств! Мы без умолку болтали друг с другом.

…А теперь нас вынимали и складывали, вынимали и складывали. Так мы — тюльпаны, диантус, нарцисс и другие — оказались вдруг совсем близко. Мы на всякий случай решили держаться друг друга и потихоньку стали переплетаться веточками и листьями, чтоб не разлучиться.

Над нами нависали две фигуры – два ходячих цветка, называющихся «люди», когда их больше одного, и «человек» – поодиночке. Одну мы видели ранее, обычно её называли «Здравствуйте». У неё были длинные чёрные воздушные корни и тёмные, словно оленьи, глаза. Как мы испугались их в первую встречу! Лучше бы были пантеровые! Из поколения в поколение передавалось это знание: пантеровые глаза пройдут мимо и не взглянут, а от оленьих жди беды. Но обнаружилось, что Здравствуйте очень хорошая: когда нас привезли, это она расставила нас по сосудам, а после подливала свежей воды и следила, чтоб мы не засыхали.

Потому сейчас мы не боялись. Тем более второго человека, чьи воздушные корни были заметно короче и не так густы, зато имелись и на лице, под выступом, которым ходячие растения дышали. Имени его мы не знали, но его глаза походили на лисьи и не пугали совсем.

Когда нас стало столько, что мы уже лежали друг на друге, они остановились. Шуршащее и блестящее оказалось плёнкой, в которую Здравствуйте нас закутала и связала лентой, ловко орудуя своими ветками. Друг с другом в одной связке ощущалось не так правильно, как с корнями и в почве, но пришлось смириться. Мы уже успели перезнакомиться; компания подобралась неплохая.

— Слышали? Они называют нас букетом, — шепнул подслушивающий людей диантус.

— Но мы же цветы! — недоумённо прошелестели тюльпаны.

— Я определённо по-прежнему цветок, — с уверенностью заявил нарцисс.

— Всё так, по отдельности мы цветы, — сказала хризантема. — Но теперь, все вместе, в связке, мы — букет.

Декоративные ветки в подтверждение её слов многозначительно промолчали.

Мы стали букетом.

Цветок второй. Прогулка

Человек принял нас из рук Здравствуйте и вынес на свет. Вокруг завихрил хаос воздуха. Было немного прохладно; порывы ветра трепали наши бутоны и побеги. Самые обдуваемые листья мы слегка свернули, чтобы не терять тепло.

— До чего странные существа! — удивлялись тюльпаны. — Чем холодней снаружи и меньше солнца, тем больше они наращивают листьев. Помните, к Здравствуйте недавно приходили люди совсем заросшие, в несколько слоёв? А ведь снаружи стоял мороз…

— Где я росла, было жарковато, — согласилась хризантема. — Так там ходячие цветы не расцвели, а наоборот, облетели до всего одного слоя тонких лепестков.

— Ну куда он всё нас несёт и несёт, когда уже успокоится? — пожаловались подуставшие от качки ранункулюсы.

Человек продолжал идти. По дороге мы видели, как у возвышающихся повсюду разнообразных пещер то появлялись, то исчезали другие люди. Внимательный диантус предположил, что эти пещеры — что-то вроде грядок, где они росли бы спокойно, будь у них корни — а так, без корней, ходячие цветки скитались перекати-полем повсюду и нигде не могли укорениться.

Мы остановились у навеса, к которому подъезжали передвижные коробы. Люди то входили, то выходили из них, иногда на длинных лентах за ними следовали и другие ходячие растения — низенькие, на четырёх стеблях, полностью покрытые то ли тычинками, то ли пухом. За всем происходящим сложно было уследить. Наш спутник порылся в складках своих листьев, вынул какую-то палочку, поджёг мелькнувшим в ветке огнём и стал вдыхать её тление.

— Это что, листья? — забеспокоились гипсофилы, понюхав дым. — Он что, жжёт растения?

— Листья и листья, — фыркнул нарцисс. — Всё равно облетевшие. Если опавшие листья лежат долго, они становятся землёй. Может, это новый способ добывать перегной прямо в воздухе — полезная вещь!

Тюльпаны доверчиво потянулись к дыму и тут же поперхнулись. Дым был едким и невкусным. Весь букет сошёлся во мнении, что пользы в нём никакой нет, и разноголосо заворчал: скорей бы уж эта палка дотлела. Только декоративные ветки стоически молчали.

А человек от этого дыма явно получал удовольствие. Затем, когда палочка кончилась, он стал просто ждать. Мы, не зная зачем и чего, тоже ждали.

Цветок третий. Поток

Наконец, рядом остановился короб: из негопоявился другой человек и устремился к нам.

— Смотрите! — обрадовались ранункулюсы. — Совсем как Здравствуйте!

— Только глаза как у лесной птицы, а не оленьи, — заметил диантус. — И воздушные корни светло-жёлтые, а не чёрные…

— Это женщина, — кивнула хризантема. — У ходячих цветков два отдельных пола, мужской и женский. И такие, с длинными воздушными корнями и яркими лепестками, называются женщинами. Как Здравствуйте.

Женщина упала на нашего человека, они сплелись ветвями и принялись прижиматься друг к другу, забыв, что между ними — мы. Обёртка нашего букета захрустела, нам стало не по себе. Мы словно попали в огромную пасть, решившую нас съесть: челюсть с одной стороны, челюсть с другой.

Слава солнцу, это длилось недолго. Люди расцепились — не полностью, одной своей веткой они продолжали держаться, — а мы оказались у женщины, и нас понесло дальше.

Какие ещё чудеса и встречи ждали впереди? Едва мы задумались, как наши спутники прошли в какую-то щель между рядами пещер-грядок, потом в ещё одну и неожиданно очутились возле огромного потока воды.

— Это невероятно! — затрепетали гипсофилы от восторга.

Тюльпаны с ранункулюсами тоже заохали и заахали, да и вообще все воодушевились. Один нарцисс пытался делать вид, что ничего особенного не происходит. А хризантема без всякого превосходства (и откуда она столько узнала на своей грядке?) просто и добродушно пояснила:

— У них это называется река.

Река… Мы наблюдали как заворожённые. Столько воды не под силу выпить ни одним корням! Наши спутники, видимо, тоже впечатлились и двинулись вдоль реки в надежде найти начало. Но начала у реки не было, как и конца.

— Наверняка от такого зрелища они теперь захотели иметь корни, как у нас! — выдохнули гипсофилы.

— Люди слишком суетливые. А корни, между прочим, требуют времени, — с важным видом произнёс нарцисс, будто сказал не банальность, понятную каждому.

Декоративные ветки деликатно промолчали.

Тем временем наши спутники отдалились от реки и вошли в новую пещеру-грядку.

Цветок четвёртый. Падение

Здесь было совсем не так, как у Здравствуйте: шумно, ярко, суетливо. Множество ходячих цветков сидели вокруг плоских возвышений, общаясь и звеня чем-то блестящим в своих ветках.

На входе нас встретил человек, завёрнутый в белые лепестки, и услужливо сопроводил к такому же плоскому возвышению. На ней лежали высохшие белые листья, покрытые мелкими чёрными узорами. Мы видели такое раньше у Здравствуйте и знали, что это — язык. Люди превращали свои звуки в эти узоры и потом от одного взгляда слышали их внутри себя так, будто они снова звучали.

Наши спутники поводили ветками по узорным листам, человек в белых лепестках кивнул, и вскоре им поднесли множество разной человеческой пищи. Её странные формы, цвета и размеры было интересно рассматривать, пока гипсофилы не заметили, что в пище есть и кусочки растений.

— А может, они нас всё-таки хотят съесть? — встревожились тюльпаны, на что хризантема резонно заметила:

— Нет. Давно бы съели, если бы собирались.

Когда пищи стало меньше, а люди влили в себя два или три маленьких сосуда бордовой воды, тот, что принёс нас от Здравствуйте, внезапно привстал со своего места и упал. То есть почти — он смог приземлиться на один свой передвижной стебель, выставив второй вперёд полусогнутым. В его ветках словно из ниоткуда возникла красная коробочка с маленьким блестящим ободом внутри.

— Ой, упал! Поднимай, поднимай скорее! — забеспокоились гипсофилы.

Женщина и правда вскочила, но поднимать упавшего не стала. Вместо этого она протянула ему свою ветку, а человек надел обод на неё, на один из побегов. Уголки глаз женщины наполнились крупными каплями росы.

Они снова кинулись друг на друга, как при встрече, и прижимались, сплетаясь ветками, долго-долго. Это зрелище почему-то согревало, как если бы нас осветило невидимыми солнечными лучами. Словно их сплетение тоже было узором неизвестного языка, а мы вдруг научились читать на нём и слышали внутри себя: добро, любовь, свет.

Цветок пятый. Теплица

Когда мы вновь вышли наружу, ты, солнце, уже укатилось за край видимости, и на смену тебе пришла ночь. Но в человеческом царстве темноты не наступало: гигантские пещеры-грядки продолжали светиться таинственным светом. Также светились и перемигивались небольшие передвижные коробы. Наши спутники залезли в один из них, не расплетая веток.

Внутри было тесно, темно и совсем отсутствовал ветер. Со всех сторон в коробе были маленькие прозрачные стенки.

— Это теплица! — догадались тюльпаны.

— Было бы хорошо, но мы пить хотим, — как всегда пожаловались изнеженные ранункулюсы.

Они были правы: некоторое иссушение уже начинало чувствоваться, и то один, то другой из нас принимался нарочито громко вздыхать и шелестеть, безуспешно пытаясь привлечь внимание людей. Только декоративные ветки стоически сносили жажду молча.

Картинка в прозрачных стенках теплицы сдвинулась и помчалась. Беспокойность человеческой жизни поражала: устав ходить на своих передвижных стеблях, они использовали маленькие теплицы для продолжения перемещения. Что их вело? Куда? Почему они не могли навсегда остаться там, где им давали пищу, воду, где тепло расти? Мы не понимали.

Цветок шестой. Достижение воды

…И вот новая пещера-грядка! Зайдя в неё, наши спутники какое-то время шли вверх, а потом свернули за перегородку и остановились.

В пещере не водилось ни людей, ни других ходячих растений, зато росли настоящие: традесканция, сансевиерия, крассула и прочие, имён которых мы не знали.

— Привет! — прошуршали им тюльпаны.

Они пытались звучать дружелюбно, хотя тоже начинали засыхать.

Домашние растения в ответ промолчали. Наверное, просто не услышали — а приветствовать громче у нас уже не было сил.

Женщина унесла нас в какой-то угол. Махнула ветками, и из стены потекла вода. Поток хоть и был умеренным, но тоже выглядел бесконечным, как река. Надо лишь дотянуться, но как это сделать?..

В ветке женщины блеснуло что-то острое. На мгновение все всполошились! Но потом припомнили Здравствуйте и доверились ей: наверняка она знала, что делает, и не желала зла. Так и вышло: этим острым женщина слегка укоротила нам стебли — так вода пилась даже лучше, — достала высокий сосуд и, наполнив его, поставила нас туда. Наконец-то! Мы жадно пили воду и скоро напитались влагой до полного блаженства. Усыхание снова сменилось искренним любопытством к окружающему миру, заполненному необъяснимыми чудесами.

Из сосуда было хорошо видно наших спутников, вновь сплетавшихся своими ветками.

Цветок седьмой. Человеческий букет

Они тем временем сплетались всё плотней и плотней, постепенно сбрасывая все свои верхние листья, пока не остались лишь голые стебли и ветки. Упав на широкое мягкое возвышение, наши спутники окончательно переплелись и с трепещущим дыханием стали прорастать друг в друга. Видимо, это было их намерением с самого начала, и именно в этом состоял смысл предыдущих, пробных сдавливаний и сплетений. Просто всё это время они искали подходящую почву и, наконец, нашли. Сообразительный диантус всё понял первее остальных и воскликнул:

— Они… Они вознамерились стать букетом!

Но что-то с прорастанием пошло не так. Они пытались срастись одной стороной, потом другой, пыхтели от старания, но ничего всё-таки не вышло — они даже стали кричать в конце от досады.

Ничего, подумали мы. Мы же в букете тоже не сплелись корнями, у нас даже их нет. Мы просто приняли наше единство и стали букетом.

Так что, когда люди устали и лишь переплелись ветками, завернувшись в большой лоскут ткани, они, по нашему мнению, достигли того, к чему стремились.

Так человеческий букет и выглядит. Два завёрнутых вместе ходячих цветка с довольными лицами и выступившей на них росой.

Обворачивание. Связка лентой

До свидания, солнце!

Вот мы и поведали увиденное нами чудо. Время летит, и наш срок не вечен. Часть листьев уже осыпалась, но мы не жалеем о своей судьбе. Нам довелось увидеть столько, сколько некоторым растениям не увидеть и за несколько поколений. Одно грустно — пчёл здесь совсем не водится, и нам придётся облететь и засохнуть, так и не опылившись. Но женщина регулярно подливает в наш сосуд воды взамен выпитой, поэтому мы простоим ещё долго.

И опять поприветствуем тебя, когда ты снова заглянешь сквозь прозрачные стены в нашу пещеру-грядку.

(январь 2026)